Чем болел салтыков щедрин
Николай Ларинский: «Мученик злонравия» и современность
…История болезни Михаила Евграфовича Салтыкова (еще не Щедрина!), представителя богатой, «дикой и нравной» помещичьей семьи (не были ли они в родстве со знаменитой садисткой «Салтычихой»?) началась в 1849 году. Он, находясь в ссылке, был чиновником для особых поручений у тамошнего губернатора. «…Привычка перебегать зимою через улицу в одном фраке не прошло ему даром и…он получил такой жестокий ревматизм во всем теле, что не мог двинуть ни рукой, ни ногой и сильно страдал». Лечил Салтыкова известный вятский врач Спасский. Лечение, мягко говоря, было шаманским. Оставим в стороне рассуждения о происхождении ревматизма от простуды, в то время эта была общепринятая точка зрения.
Из словаря Салтыкова-Щедрина:
«Омерзительность картины властной и торжествующей паршивости»;
«Вялость и дохлость административных движений»;
«Они хотят воспользоваться нашей одуряемостью и использовать на вкус нашу извлекаемость»;
«Он имел, так сказать, непромокаемость государственного человека»;
«Жизнь целого города с его официальной приглаженностью и внутренней неумытостью была тяжела».
В 1856 году Салтыков вернулся в Петербург тяжелобольным. Литератор и врач, Н.С.Курочкин обнаружил у тридцатилетнего Михаила Салтыкова «такой порок сердца, от которого давно умер бы всякий обыкновенный человек». Кроме этой патетической и маловразумительной фразы, о клинике заболевания Салтыкова ничего не известно, но понятно, что поражение суставов и сердца чаще всего могло быть вызвано именно ревматизмом. Спустя восемнадцать лет его осматривает другой литератор и врач, Н.А.Белоголовый, который обнаружил у писателя недостаточность аортального клапана и застарелый катар легких и глотки. Ради справедливости замечу, что заболел Салтыков, гоняясь за несчастными раскольниками (проскакал по ужасным российским дорогам более 6000 верст!) Благодаря его усердию нескольких человек посадили в тюрьму, а некая 70-летняя «раскольничья богородица» отдала там Богу душу…
Примечательно, что ни письма Салтыкова, ни его послужной список до 1874 года не содержат сведений о сколь-нибудь значимых обострениях болезни…
«Департаменты и ведомства»:
Возбуждения вопросов и оставления таковых без разрешения;
Государственных умопомрачений (Министерство народного просвещения, ну чем не современное Министерство образования?);
Изыскания источников и наполнения бездн (Министерство финансов, разве сейчас перед ним не стоят теже задачи?);
Недоумений и оговорок (Министерство юстиции);
Расхищений и раздач (Министерство государственных имуществ);
Для несведения концов с концами;
О преподании большей вразумительности и быстроты отказам;
Распространения бесполезных книг;
Кособрюхих восстановителей основ;
Большой танец Отечественного либерализма;
…После ухода в отставку его состояние изменилось. Н.А.Белоголовый пишет: «… болезнь шла бурно, с осложнениями в виде воспалений сердечной мышцы и плевры…ревматическая опухоль и боль снова и снова возобновлялись в тех суставах, которые несколько дней оставались как-бы здоровыми». Для состоятельных пациентов врачебная практика того времени была немыслима без поездки на европейские курорты и Салтыкова тоже отправляют 12 апреля в Баден-Баден, куда он прибыл в «наиплачевнейшем состоянии, с болезнью сердца и с ревматизмом в руках, ногах, плечах и повсюду – да каким!» Его сразу укладывают в постель и приглашают тамошнюю знаменитость – доктора Гейлигенталя. Он с помощником ездит к Салтыкову по 5-7 раз в сутки, оценивая его состояние как крайне тяжелое! Только к июню наступает ремиссия и Салтыков, кряхтя и чертыхаясь, перебирается в Париж, а затем – в Ниццу, где его лечит доктор Реберг (именуемый Салтыковым «сукин сын») и богобоязненным доктором Чернышовым, который лечит «кислородом и молитвами». А,между прочим, доктор-то был неплохой, он первым сказал Салтыкову, что с таким пороком сердца можно прожить и двадцать лет! Действительно, аортальная недостаточность относительно «долговечны» порок.
«Теории», предлагаемые Салтыковым:
Блистательных политических гадостей;
Вождения влиятельного человека за нос;
Государственных шельмований (Дефолт 1998 года!);
Дремучих экономических реформ;
Угобждения плоти духа начальства;
Пользуйся так, чтобы другие не заметили.
Время не терпит (Проект обновления);
Дешевейший способ продовольствия армии и флота. Или Колбаса из еловых шишек с примесью никуда не годных мясных обрезков.
О замене рылобития устностью;
О необходимости централизации;
О непитии иностранных вин (сейчас – молдавских и грузинских!);
О перенесении Москвы в Мценск;
О предоставлении в товариществе с вильмастрандским первостатейным купцом Василием Вонифатьевым Поротоуховым в беспошлинную двадцатилетнюю эксплуатацию всех принадлежащих казне лесов для непременного оных,в течение двадцати лет, истребления (ситуация с пожарами после принятия нового Лесного кодекса!);
О предоставлении частным лицам в губернских и уездных городах, права открывать игровые клубы, не испрашивая на то разрешения начальства;
Об эксплуатации собачьего помета.
Н.А.Белоголовый, видевший М.Е.Салтыкова-Щедрина в это время, пишет о неких подергиваниях у писателя, которые по временам принимали «…вид Виттовой пляски, более резки и часты были они вдоль левой руки, и в левых мышцах шеи». Сначала Белоголовый предположил наличие у писателя ревматической хореи, но потом склонился к наличию какой-то иной причины в мозгу…Писатель в это время жалуется на ослабление памяти, постоянные «истерики», крайнюю раздражительность, страх перед безумием. Белоголовый называет эти явления «мозговым угнетением».О предполагаемых причинах этого скажу позже, а пока о лечащих врачах и лекарствах Салтыкова. Кроме С.П.Боткина и Н.А.Белоголового (эпизодически лечил писателя), Салтыкова лечили: доктор медицины, приват-доцент терапевтической клиники Военно-Медицинской академии, Николай Петрович Васильев и блестящий ученик Боткина, профессор ВМА 
Нил Иванович Соколов, лечивший Лескова, Тургенева и т.д. Эпизодически к Салтыкову приглашали доктора медицины, почетного лейб-медика, старшего врача Мариинской больницы Евграфа Александровича Головина( 1843 – 1909). Вплоть до 60-х гг. позапрошлого века выбор средств для лечения ревматизма и ревматического артрита (а именно его клиника выходила на первый план у Салтыкова), к которому, по словам Боткина, «как в куча стаскивают многое, к нему не относящееся» был невелик: кровопускания (Труссо, Аран, Бруссе) и втирание серой ртутной мази (Аран, В.К.Экк и др.) Сам Боткн к этому относился скептически, но и его арсенал был невелик и по нашим меркам, странен: настойка колхицина (она была бы эффективна при остром приступе подагры), сода, хинин, йодистый калий, хлороформ, опий,настойка йода, шпанские мушки (шпанская мушка, или шпанка ясеневая (лат. Lytta vesicatoria) — вид массовых жесткокрылых из семейства жуков-нарывников. Имеет размеры 15—22 мм в длину и 5—8 мм в ширину. Обитает на растениях семейств жимолостные и маслиновые. «Шпанской мушкой» называют и само насекомое, и различные препараты, изготовленные из него — порошок, настойки и мази. Они обладали раздражающим и даже токсическим ( токсический нефрит!) эффектом. Во времена Боткина использовалась как отвлекающее, в случае Салтыкова – как обезболивающее средство). Надо думать, что подобное «лечение» было не более чем беспомощное «лепетанье», заставлявшее страдающего писателя давать убийственные характеристики лечащим врачам…
Реформы необходимы, но не менее того необходимы и знаки препинания. Или, говоря словами иными: выпустил реформу – довольно, ставь точку; потом, спустя время, опять выпустил реформу и опять точку ставь. И так далее, до тех пор, пока не исполняться неисповедимые божьи пути…(Будем ждать, пока не исполняться они в российском здравоохранении!);
«О реформе академии наук»: Дабы предотвратить в столь важно предмете всякие разногласия, всего натуральнее было бы постановить, что только те науки распространяют свет, кои способствуют выполнению начальственных предписаний.
Президентом следует избирать человека, хотя и преклонных лет, но лишь бы здравый ум был…
Вопросы, которые следует решить, прежде чем предоставить населению благодеяния полицейского надзора, суть следующие:
Утешает ли История (российская, разумеется)?
Можно ли жить с народом, не опираясь на оный?
Можно ли жить жизнью, при которой полагается есть пирог с грибами, держа язык за зубами?
Когда государство являет себя увереннее: при силе бессилия или же при бессилии силы?
…Ни унять боль, ни предупредить очередную атаку ревматизма врачи не могли. Просвет появился в виде салициловой кислоты, которую Боткин назначал или в чистом виде или в виде натриевой соли, меньше раздражавшей желудок. Полипрагмазия у Салтыкова объяснялась и неэффективностью препаратов и его несносным характером (об этом – дальше). Ему одновременно назначали каломель (ртутный препарат), кофеин, бром с дигиталисом, йодистый калий, бромистый натрий, пилюли с мышьяком и опием, монобромистую камфору, микстуру из сенеги, дигиталиса, анисового аммония, опия и ландыша, порошки Довера (с опием),хлоралгидрат, хинин…В январе 1876 года, по совету С.П.Боткина, Салтыков начал принимать салициловую кислоту (10 граммов в сутки). Конечно у Салтыкова возник звон в ушах – который был критерием эффективной дозы, но именно из-за него Салтыков отказался от единственного препарата, который мог ему помочь… Теперь о загадочных «подергиваниях» у писателя. Конечно, это была хорея, но какая? Ни возраст писателя, ни клиника болезни не давали его врачам основания предполагать наличие, как бы мы сейчас сказали, хореоатетоза как проявления ревмоваскулита. Для сенильной хореи он был молод (50 лет), тогда еще у него не было и гемиплегии как причины хореоатетоза. Я думаю, что Салтыков страдал хореей Геттингтона, о которой российские арчи тогда еще не имели представления (Геттингтон описал ее в 1872 году). Ее сущность, как известно, заключается в развитии у людей зрелого возраста хореического атетоза с постепенно нарастающим парциальным слабоумием (не всегда). Непрерывные гримасы, подергивания, усиленная, шаржированная жестикуляция, интенционное дрожание, пошатывание при ходьбе, так описывали состояние Салтыкова современники. Писатель демонстрировал повышенную возбудимость, снижение памяти, внимания, интеллектуальной продуктивности. Временами отмечались суицидальные мысли…
Что важнее – материальные выгоды духовных реформ или духовные выгоды реформ материальных?;
Где обитает истинное счастье, в палатах или хижинах?;
Что предпочтительнее, благополучное неблагополучие или неблагополучное благополучие (что в нашем футболе, первое или второе?)?
Об обязанностях членов Союза Пенкоснимателей (какая из современных партий?):
Первое: Не пропуская ни одного современного вопроса, обо всем рассуждать с таким расчетом, чтобы никогда ничего из сего не выходило!
Газета Союза: Истинный российский пенкосниматель;
Названия городов по Салтыкову:
Глупов, Залупск, Навозный, Ненасыть, Полоумнов, Скопин, деревни: Проплеванная, Гнусиково, Обиралово, моря: Болванное.
Авторитетные фигодаватели, Административная белиберда, Административный брех, Желудочный патриотизм, Азбучнообразованный умник, Амурно-богатая история, Аристократия денег, Аховые реформы, Барахлящий общественный барометр (рейтинги!), Безответственная ответственность должностного лица, Бесшабашный государственный советник, Благовонные мероприятия дурнопахнущих реформ, Блудливые речи о величии интересов, Блудливые финансисты государственного кошелька.
… Периодически Салтыкова, даже на ранних этапах болезни, посещали приступы депрессии с мрачно-угрюмым, злобно-раздражительным или вяло-апатичным фоном…. П.Б.Ганнушкин относил подобных пациентов к эпилептоидным (возбудимым) психопатам, но у 30-60% больных хореей Геттингтона отмечается подобная симптоматика, причем еще в преморбиде! До сих пор неясно, является ли подобный преморбид врожденной особенностью личности, или это дебют малопрогредиентного заболевания? Очевидно, что недовольным всем и вся, и постоянно ищущий придирок к жене или партнерам по картам, Салтыков незаметным образом трансформировался в постоянного, ядовитого наблюдателя и разоблачителя темных пятен частной и государственной действительности!
Путеводная звезда беспутного дела, Пыточные реформы, Распивочный и раскрученный либерализм, Распутица в мыслях и решениях, Ревизия финансовых нечистот, Реформаторская чесотка, Реформы похоронного свойства, Родоначальник золотушных поколений политиков (Михаил Сергеевич?), Руководящая идея тупика, Рублевые интересы копеечных реформ, Самозванцы современности, Светоч мрака реформ, Скрытая навозная действительность, Служебный тормоз прогресса, Таинственная прорва власти, Титул главноуправляющего клозетами, Фальшивая нота реформ, Феденька русской администрации (уж, не про Рязань ли?), Юродивые государственного разлива и размаха.
…Клинические проявления аортальной недостаточности – «пульсирующий человек» отличаются большим разнообразием симптоматики, что говорит, как будто, о необычайной тяжести порока, но на деле часто это не так. Салтыков блестяще это и подтвердил, прожив с пороком срок (а может быть и больше!) лет. Опасность подстерегала его совсем не здесь…
…26 апреля 1889 года у Салтыкова произошел «мозговой удар», он впал в кому и через два дня скончался…Надо сказать, что С.П.Боткин удивительно точно поставил топический диагноз, сделавший бы честь любому неврологу. Это блестяще подтвердилось и на аутопсии, проведенной в присутствии Боткина, Васильева и Соколова: был обнаружен тромбоз в бассейне задней мозговой артерии, два фокуса ишемического инсульта в коре, перикардит, недостаточность клапанов аорты и двустворчатого клапана с «резким перерождением сердечной мышцы», камни в почках и желчном пузыре, плевральные спайки, пневмосклероз и т.д.
Картина болезни Салтыкова-Щедрина демонстрирует течение «болезни Буйо-Сокольского» в доантибиотическую эпоху (Салтыков восемь лет не дожил до появления аспирина). Первая же ревматическая атака, закончилась формированием аортальной и митральной(?) недостаточности. Кстати говоря, поскольку Салтыков в молодости был невоздержан по части любовных утех, врачи предполагали сифилитическое происхождение заболевания (аортальная недостаточность скорее сифилитический, чем ревматический порок). И серая ртутная мазь применялась при сифилисе в то время, и йодистый калий! «В каждом из нас, русских, немного сифилиса и татарина»,- любил говорить С.П.Боткин! Примечательно, однако, что в XIX веке и Боткин и Вирхов неоднократно описывали подобный порок при ревматизме!
…Допустим, что Россия, действительно, пирог, и только пирог. Ну, и ешьте его. Но ешьте втихомолку, без гвалта, не надругиваясь над божьим даром. Не разбрасывая добра по сторонам, ешьте, понимая, что невыгодно её обгладывать до костей. …Зачем похваляться какими-то прерогативами? Зачем говорить: вот мы будем есть пирог (газ и нефть!), а вы, любезные соотечественники, обязываетесь в это время смотреть в оба и не пикнуть!
Несомненно, что нынешние каркающие мудрецы – просто – напросто проходимцы. Но они знают, какого рода карканье требуется в данный момент на рынке,- и это обеспечивает им успех. Но факты действительного грабежа и вопиющего предательства священнейших интересов страны приводят их в негодование…
…Чиновник тоньше, продувнее стал. Сначала он сделался нашим «молодым и блестящим экономистом, потом нашим «известным экономистом»,и, наконец- нашим «маститым экономистом»…
Общество, руководимое фанатиками лжи, может, наверное, рассчитывать на предстоящее превращение его в пустыню…Легковесные люди- вот действительные герои современного общества. Нелегко, мой друг, из золотарей вышедши, на вершинах власти балансировать!
По нынешнему слабому времени надо обладать несомненным геройством, чтобы не стянуть плохо лежащего бюджетного куша, особливо ежели он большой.
Придумали воровать с таким расчетом, чтобы нельзя было с достоверностью указать, кто обворовал…
Наше высшее образование прогрессирует задним ходом!
…В течение жизни Салтыков, по моим подсчетам, перенес не менее 11 атак ревматизма, сопровождавшихся артритом и ревмокардитом. Недостаточность митрального клапана Боткин расценил у Салтыкова как миогенную, вызванную систолической перегрузкой левого желудочка, но на аутопсии было показано, что порок органический. Удивительно, но компенсация сохранялась в течение сорока лет, при том, что мочегонных тогда не было (мочегонный эффект каломеля слишком слаб), Салтыков отказывался принимать дигиталис, нерегулярно принимал «салицилку». Он стал «живой эволюцией» естественного течения ревматизма, иллюстрацией терапевтической беспомощности врачей, превращавшихся, как в Средневековье, в «созерцателей смерти»…
В ляповую пору, да в тяповых головах такие ли предприятия зарождаются! А сколько мы ляповых пор переносили! Сколько тяповых голов перевидели!
Вас надули при покупке, при постройке квартиры? Вы дали себя обмануть не потому, что были глупы, а потому, что вам на ум не приходило, чтобы в стране, снабженной полицией, мошенничество было одной из форм общежития.
И ведь нужно же было, при такой-то жизни, какому-то, прости господи, кобелю борзому заговорить о возрождении!
Жизнь наша похожа на солянку, которую подают в Малоярославском трактире. Коли ешь с маху, ложка за ложкой,- ничего, словно и еда, а коли начнешь ворошить да разглядывать – стошнит!
Вся тайна политики состоит в том, чтобы кстати обманывать и лгать.
Россияне так изолгались в какие-нибудь пят лет времени, что решительно ничего нельзя понять в этой всеобщей хлестаковщине…
Есть люди, которые считают, что полнота данной им власти позволяет им решать проблему без знания сути дела…
Внутренняя политика делается одним из видов высшего шалопайства…
Всякий, кто хоть сколько-нибудь знаком
С обычным церемониалом русской жизни, имеет вполне достаточные сведения о явлении, именуемом расхищение власти,- это не подлежит сомнению. Все эти люди, безо всякого сомнения, имеют право на кличку расхитителей. Они хуже чем расхищают власть, они бесчестят ее.
Трудно, невозможно спорить с тем, что личностные особенности Салтыкова-Щедрина и изменения, привнесенные многочисленными болезнями, помогли «отточить» его критический талант, который, несомненно, бил не в бровь, а в глаз. Поразительно, но мысли Салтыкова годятся нам навсегда!
Реформаторов развелось много…Одно только и держат на уме: возьму, разорю и убегу за границу (уж не о Березовском ли, или о директоре банка «Московский капитал», а может о Батуриной?)
Топка происходит, великая теперь топка у нас идет!- и богу молятся и воруют, и опять богу молятся, и опять воруют. И притом в самоскорейшем времени.
Понаделали комиссий, думали, что польза выйдет, а вышли псевдонимы. Реформа-псевдоним, упорядочение-псевдоним, правовой порядок-псевдоним.
Среда наших общественных деятелей – среда замкнутая, устроившаяся и обеспеченная. Лозунг ее – привилегия, обусловливавшая и ее собственные, эгоистические интересы, и её отношения к общему течению жизни.
Причина конфуза реформ заключается в недостаточной умственной подготовке новых участников жизни (имеется в виду депутатский корпус?)Припомним, какою бесполезностью всегда отличались самые грозные походы против многообразных злоупотреблений, удручавших русскую жизнь.
У нас всегда с преобразований начинается… Сначала тебя преобразуют, а потом и упразднят…
Негодяй-властитель дум современности. Породила его современная нравственная и умственная муть, воспитало, укрепило и окрылило современное шкурное малодушие.
Самое поразительное, что он оказался право во всем, но печально другое – не строй и даже не вожди виноваты, просто все это – генетическая особенность титулярной нации, что-то вроде наследственной болезни Дауна, когда и вылечить нельзя, и профилактика невозможна!
«Все ужасы вековой кабалы я видел в их наготе»: как Салтыков-Щедрин был чиновником и боролся за свободу народа
Писатель говорил, что многое о жизни узнал уже в первые 10 лет своей жизни, которые провел в имении своей семьи в глухом селе Спас-Угол. Отец, Евграф Васильевич Салтыков, был на 26 лет старше матери, Ольги Михайловны Забелиной, которую выдали замуж в 15 лет, как только жених вышел в отставку в чине коллежского советника. С тех пор Ольга Михайловна все время была беременна – она родила девять детей – и занималась исключительно хозяйственными вопросами. Отец был мягок и погружен в религию, главой семьи по сути являлась мать. Все цели Ольги Михайловны сводились к накоплению богатства, при этом дети недоедали, барчат воспитывали в ежовых рукавицах – к ним часто применяли физические наказания, даже первое осознанное воспоминание Салтыкова-Щедрина (Щедрин – устоявшийся псевдоним писателя) было связано с сечением розгами в возрасте примерно двух лет. Тем не менее между хозяйскими детьми и крепостными пролегала целая пропасть. Отношение к крестьянам было традиционным для той поры – сугубо потребительским и циничным, например, Ольга Михайловна запрещала своим дворовым девкам выходить замуж.
«Я вырос на лоне крепостного права, вскормлен молоком крепостной кормилицы, воспитан крепостными мамками и, наконец, обучен грамоте крепостным грамотеем. Все ужасы этой вековой кабалы я видел в их наготе, – пишет Салтыков-Щедрин в книге очерков «Мелочи жизни». – Самые разнообразные виды рабской купли и продажи существовали тогда. Людей продавали и дарили, и целыми деревнями, и поодиночке; отдавали в услужение друзьям и знакомым; законтрактовывали партиями на фабрики, заводы, в судовую работу (бурлачество); торговали рекрутскими квитанциями и пр. В особенности жестоко было крепостное право относительно дворовых людей: даже волосы крепостных девок эксплуатировали, продавая их косы парикмахерам. Хотя закон, изданный, впрочем, уже в нынешнем столетии, и воспрещал продажу людей в одиночку, но находили средства обходить его».
В 10 лет юный Михаил Салтыков (кстати, к знатному роду Салтыковых семья не имела отношения, изначально фамилия была Сатыковы) поступил в Московский дворянский институт, а через два года – в Царскосельский лицей. Если Пушкин был в первом выпуске лицея, то Салтыков-Щедрин – в 13-м. По традиции на каждом курсе был свой поэт, так и Михаил Салтыков начал литературную деятельность со стихов, которые у него не получались, поэтому период поэзии быстро закончился. Не обошлось и без ссылки. «Россия – государство обширное, обильное и богатое; да человек-то иной глуп, мрет себе с голоду в обильном государстве», – говорит автор в повести «Запутанное дело». Французская революция 1848 года всколыхнула российское общество, начался период ужесточения цензуры – появился «Комитет для высшего надзора за духом и направлением печатаемых в России произведений». За «вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западною Европу и ниспровергших власти и общественное спокойствие» (речь прежде всего о повестях «Запутанное дело» и «Противоречия») Михаил Салтыков был арестован и по решению Николая I сослан в Вятку.
Известный нам сегодня в первую очередь как смелый обличитель самодержавно-крепостнического режима и буржуазных отношений, Салтыков-Щедрин после окончания лицея построил блестящую карьеру чиновника. К ссыльным в провинции относились аккуратно – сегодня ссыльный, а завтра – человек с полезными связями. В 1848 году писатель стал старшим чиновником особых поручений при вятском губернаторе, затем – правителем губернаторской канцелярии, через два года его назначили советником губернского правления. Кстати, в Вятке Михаил Евграфович нашел свою судьбу: одну из дочерей-близняшек вице-губернатора – Елизавету Аполлоновну Болтину, Бетси. Когда они познакомились, девушке было всего 12 лет, Салтыкову – 26. «То была первая свежая любовь моя, то были первые сладкие тревоги моего сердца!» – описывал свои чувства молодой чиновник. «Залетела ворона в барские хоромы», – заявила мать и лишила сына материальной помощи. Свадьба состоялась в 1856 году, когда Бетси исполнилось 16 лет, семья Салтыковых ее байкотировала. Надо сказать, что этот брак действительно не был удачным.
Фото: Елизавета Аполлоновна Болтина и Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
«У жены моей идеалы не весьма требовательные. Часть дня (большую) в магазине просидеть, потом домой с гостями прийти и чтоб дома в одной комнате много-много изюма, в другой много-много винных ягод, в третьей – много-много конфет, а в четвертой – чай и кофе. И она ходит по комнатам и всех потчует, а по временам заходит в будуар и переодевается…» – описывал Салтыков-Щедрин мещанские интересы своей Бетси. Дети, мальчик и девочка, появились лишь спустя 17 лет брака, и отцовство у многих вызывало сомнения – говорили, что Елизавета Аполлоновна изменяет мужу. Супруги прожили вместе всю жизнь, хотя, по слухам, Бетси быстро разочаровалась в муже и заходила к нему, даже больному, лишь для того, чтобы потребовать денег.
Сохранились свидетельства, что на службе Салтыков-Щедрин был самостоятельным, деятельным, требовательным, старался защищать интересы простых людей, искоренять бюрократию, взяточничество и другие укоренившиеся в чиновничьем аппарате пороки. За это он даже получил прозвище «вице-Робеспьер». Благодаря ссылке он хорошо узнал провинциальную жизнь, что нашло отражение в «Губернских очерках» и всем последующем творчестве писателя. Он прожил в Вятке с 1848-го по 1855 год, когда ему наконец разрешили покинуть место ссылки. В 1856 году начал службу в Министерстве внутренних дел, в 1858-м был назначен рязанским вице-губернатором, а в 1860 году – вице-губернатором Твери, где проработал два года. Именно впечатления от Твери легли в основу «Истории одного города» – гротескной летописи города Глупова, в которую Салтыков-Щедрин встроил модель российской власти и общества. Существует мнение, что «Сто лет одиночества» Маркеса – парафраз щедринского романа.
«Как живо кипела у него всякая работа! И вообще затруднений для него как будто не существовало: самые сложные и запутанные дела, которые в несколько лет не могли распутать комиссии, он один решал в несколько дней», – вспоминал его сослуживец Михайлов.
После Твери последовала должность управляющего Пензенской казенной палатой, Тульской казенной палатой, и, наконец, Рязань. В общем счете Салтыков-Щедрин служил чиновником 20 лет, в 1868 году по велению императора Александра II он был уволен в отставку как «чиновник, проникнутый идеями, не согласными с видами государственной пользы». Случилось это в результате конфликта Салтыкова-Щедрина с губернатором Тулы Михаилом Романовичем Шидловским, на которого он написал памфлет «Губернатор с фаршированной головой». Этот герой потом «переехал» в «Историю одного города» под видом градоначальника Прыща. На момент отставки писателю было 42 года, и он окончательно убедился в том, что при существующем общественном строе глобальные улучшения в жизни народа невозможны. С этого момента он полностью посвятил себя литературе, остросоциальной сатире.
Говоря о литературном наследии Салтыкова-Щедрина, его часто связывают с влиянием Николая Васильевича Гоголя: у одного нос отделяется от хозяина и гуляет сам по себе по Петербургу, у второго – чиновник с органчиком вместо головы. Фантастический гротеск – жанр, в котором работали оба писателя, гиперболизировавшие следы разложения общества в своих героях. У Гоголя – крепостные, которые являются объектом купли-продажи даже посмертно, и помещики, разложенные по степеням деградации, у Салтыкова-Щедрина – беспросветные «Господа Головлевы». У обоих – смех сквозь слезы и трагичный образ маленького человека, к гоголевской «Шинели» восходит эпизод с украденной шинелью в «Запутанном деле». Салтыкова-Щедрина любили и называли «прокурором русской общественной жизни» – как бы желчно он ни писал, целью была общая борьба за освобождение и гуманизацию общества, которая давала свои плоды. 19 февраля (3 марта) 1861 года был провозглашен Манифест об отмене крепостного права.
Последней книгой Михаила Евграфовича стала «Пошехонская старина», в которой он обратился к потомкам: «Не погрязайте в настоящем, но воспитывайте в себе идеалы будущего. Не давайте окаменеть сердцам вашим и пристально вглядывайтесь в светящиеся точки, которые мерцают в перспективах будущего». Последняя глава была дописана в марте 1989 года, а в апреле писатель скончался в возрасте 63 лет.